«Романтика для меня — это про способность показать свою уязвимость»: откровенный разговор с Даниэлем Вегасом об искренности, любви и разбитом сердце

Даниэль Вегас (Даниил Черкас)  — актёр, популярный блогер и главный герой экранизации бестеллера Анны Джейн «Твоё сердце будет разбито» . В большом интервью он рассказал,, как «наехал» на 15-летнего парня на пробах и почему считает свою профессию инструментом для изучения себя, а не заработка миллионов. Откровенно и без прикрас — о поиске себя и пути в большое кино.

Даниэль, на экраны выходит фильм “Твое сердце будет разбито” в вами в главной роли. Расскажите подробнее про вашего героя.

Мой герой — человек, который живёт не по правилам, невзирая на последствия. Он, конечно же, харизматичный, притягательный, по-своему жестокий и жёсткий. В какой-то момент его догоняют последствия и игнорировать это уже невозможно, и вот тогда зрителю становится особенно интересно, как дальше будут развиваться события.

А есть что-то в этом образе непосредственно от вас, или это полностью придуманный персонаж?

Конечно, есть что-то от меня, безусловно, иначе я бы просто не смог его сыграть. Но это скорее какие-то мои черты, выкрученные до крайности. Я поступаю иначе, я бы по-другому действовал и принимал решения. Создавая персонажа, я брал что-то из себя, но уводил это в радикальность, чтобы образ получился выпуклым и ярким. В жизни всё гораздо комплекснее, я не реагирую так ярко — это только для экрана.

А как проходил кастинг? Было тревожно, переживательно, сложно?

Да, конечно, было сложно и переживательно. Мне всегда сложно и переживательно — даже сейчас разговаривать с вами. Но это часть меня, которую я в какой-то степени обуздал: могу направить эту энергию в русло образа персонажа, а могу, наоборот, пытаться бороться — это тоже по-своему забавно. Сам кастинг был длительным процессом: у меня было около шести раундов. Я возвращался, делал одну сцену, потом другую, с одним персонажем, с другим, потом со всеми вместе. Это был не классический кастинг с самого начала.

Какие сцены оказались для вас на кастинге самыми сложными?

Создатели фильма смотрели как я веду себя в образе героя-любовника, а также сцены уязвимости моего героя и жесткие сцены, например, с отцом. Сложнее всего было именно с отцом. И это же было самым забавным: я пришёл в первый раз показывать сцену, а вместо отца оказался скромный парнишка, младше меня, очень воспитанный. Он просто сидел тихонечко на стульчике — его попросили помочь. А у меня сцена, где я «наезжаю» на отца. В итоге в фильме мы сделали эту сцену с режиссёром сдержанно, внутренне, а тогда я сыграл её в открытую — прямо наехал на 15-летнего парня, сидящего на стульчике. Режиссёр посмотрел и сказал: «Я видел, как ты можешь, но у нас будет по-другому».

А насколько большая была большая конкуренция на эту роль?

Знаю, что кастинг длился очень долго — главных персонажей искали больше года. Но создатели фильма во многом ориентировались на видение фанатов книги, а я, к большому счастью, подходил под него и был в их дримкасте.

С какими актёрскими вызовами вы столкнулись на съёмочной площадке?

Пожалуй, единственный мой вызов — не сделать персонажа плоским, выкрашенным в одну краску. Я хотел, чтобы он был понятен зрителю. Даже если его хочется осудить, даже если его поступки кажутся необоснованными, он всё равно должен быть понятным. Я добавлял кое-что от себя, и режиссёр позволял мне предлагать.

То есть у вас была возможность импровизировать на площадке?

В какой-то степени да. Мы были в хорошем смысле зажаты каноном — исключительно в хорошем, потому что он уже работает. Во-первых, не хотелось отходить от сценария из уважения к тем, кто ожидает увидеть персонажей такими, как в книге. Во-вторых, я уважаю сценаристов: даже порядок слов — это характеристика персонажа. Тем не менее были мои маленькие предложения — фразочки, действия, — которые в фильме остались. Режиссёр Михаил Вайнберг потом отметил, что это были классные детали: от них образ становится объёмнее, живее, ближе, понятнее.

А вы читали книгу? Как вы считаете, фильм точно соответствует первоисточнику или есть отступления?

Самое главное — по замыслу и по образу это точное попадание. Всё тот же харизматичный, властный персонаж, который не проявляет свои чувства, но имеет много страхов и прожитой боли. Это всё также про первую любовь, про ошибки, последствия, разбитое сердце — и не только одного человека. Фильм стал концентратором всего этого: из 10–15 часов материала получилось 2, поэтому всё вышло так же, но до костяка, до самого главного.

Фильм задумывался просто как развлекательная история или создатели вкладывали какой-то социальный посыл?

Я смотрю шире. Думаю, каждый видит в фильме своё — в меру своих ценностей и взглядов. Кто-то может усмотреть достойные поступки персонажа, кто-то вообще не обратит на это внимания. Но социальный посыл однозначно есть. Для меня он, например, в ответственности за свои поступки.

Фильм очень романтичный. Как вы считаете, в современном мире не хватает романтики?

Я думаю, не хватает искренности. Романтика для меня — это про способность показать свою уязвимость. Мальчики часто боятся этого делать в силу разных причин, у них включаются оборонные механизмы, которые выливаются в неприятные, травматичные поступки по отношению к другим. Хотелось бы культивировать разговоры, искренность, уязвимость. Вот это для меня романтика. И такого, конечно, не хватает.

Популярна тема противостояния полов в соцсетях. Как вы к этому относитесь? Встаёте на чью-то сторону или абстрагируетесь?

Мне кажется, это во многом про недосказанность и накопленные обиды. Люди больше защищаются, чем пытаются понять друг друга. А диалог, как ни странно, всё ещё работает лучше, чем любые «лагеря». Потому что и в мужчине есть женская часть, и в женщине — мужская. Могу говорить про себя: мне сложно давался путь контакта с собой, со своим телом То, что я говорю про уязвимость и искренность, — это об этом. Нет никакой межполовой вражды. Насколько хорошо понимаешь и изучаешь себя, настолько хорошо контактируешь с людьми. И чем больше я себя изучаю, тем становлюсь мягче, эмпатичнее, более поддерживающим, благодарящим. Я бы пожелал всем изучать себя. Благо у меня для этого есть актёрская профессия — она как раз направлена на изучение себя.

Вы учились в Лондоне. Сложно там было?

По-своему сложно. Мне было трудно общаться с носителями на английском, потому что Лондон — мультикультурный город с бесконечным количеством акцентов и диалектов. В остальном обучение было очень полезным и интересным. Там совсем другая система: они строят всё на тех же фундаментальных принципах – Станиславском, Чехове, но культивируют более любовное отношение к себе. Очень любят Майзнера и его подход. Не ломают актёра, чтобы потом собрать заново, а создают поддерживающую атмосферу поиска себя. Мне такое близко, и я применяю это в своей работе.

Вспомните момент, когда вы захотели стать актёром. Что этому предшествовало?

Забавная история. В юности моему другу по спортзалу пришла идея стать актёром, потому что актёры много зарабатывают. Мне тогда хотелось много зарабатывать. Я пришёл домой, погуглил, сколько зарабатывают голливудские актёры — увидел сотни миллионов и подумал: «Это работа мечты, можно ничего не делать, просто стоять перед камерой и получать деньги». Я начал копать в эту сторону, делать всё, что говорили поисковые браузеры в Интернет. Как оказалось, мой путь занял много лет: 5 - до первой роли и 10 - до большой. Я понял, что, во-первых, далеко не все деньги мира здесь, а во-вторых, это очень сложная профессия — психологически и даже физически (смены по 12–15 часов). Тем не менее я открыл для себя неожиданное: для меня это вообще не про деньги, а про изучение себя, это спасение. Я нахожу контакт с собой, развиваюсь и очень сильно увлекаюсь людьми — благодаря этой профессии я вижу их глубже.

У вас есть роль мечты или персонаж, которого хотели бы сыграть? Злодей, маньяк?

Все хотят сыграть маньяков, это интересно. С тех пор, как я пошёл за своей мечтой, ничего не изменилось: я хочу быть причастным к большим площадкам, огромным проектам. Меня влечёт колоссальная творческая энергия, мне нравится встречать профессионалов, которые знают намного больше меня. Я хочу больше, сложнее, глубже заходить в это. Не ограничиваюсь определённым персонажем — хотя многое уже написано у меня на лице. Мне интересны сложные персонажи с развитием, которые не однозначно плохие или хорошие, а такие, которые через «и».
Если говорить про персонажей, мне близок образ Кая из сказки Андерсена «Снежная королева». В нём есть что-то очень глубокое, хрупкость, потерянность, лед в сердце и надежда на то, что настоящее тепло способно всё растопить. Он для меня один из самых притягательных архетипов в литературе.

Если же говорить о роли мечты. Я бы очень хотел сыграть Джеймса Бонда. Привнести в него что-то своё, более уязвимого, но при этом не менее харизматичного. Мне кажется, этого персонажа можно раскрыть с новой стороны.

А что будет с вашим блогом? Вы сейчас активно его развиваете, стали известны благодаря ему. Дальше планируете им заниматься или все силы - на актёрство?

Я не разделяю: «развиваешь блог» или «занимаешься актёрством». Блог может быть инструментом. Я отношусь к нему как к собственному медиа: хочу подсвечивать себя, рассказывать о своём внутреннем мире. Например, из-за моей внешности люди воспринимают меня стереотипно, а я знаю, что это не так, и могу в своём медиа об этом рассказать. Это и инструмент просвещения, и заработка, и партнёрский инструмент для продюсеров — помогать подсвечивать проекты. Это мультизадачный инструмент, и классно его иметь. Я бы пожелал людям задуматься о том, чтобы его приобрести: классно, когда у тебя есть что-то в зоне контроля, что ты можешь использовать себе в помощь.

Смотрите фильм “Твое сердце будет разбито” в кинотеатрах.